«Возвращение к военной службе — ломка моральная и физическая»
Ветеран Александр Шапкин. Фото: Екатерина Русилова

Ветеран Александр Шапкин. Фото: Екатерина Русилова

Смоленский ветеран Александр Шапкин — о немцах на лыжах и с факелами, о командовании штрафной ротой и большом желании окончить 10 классов

89-летний смолянин Александр Шапкин прошел Великую Отечественную и Русско-японскую войны. Награжден двумя орденами Отечественной войны 1-ой и 2-ой степени, орденом Красной звезды, имеет множество медалей, среди которых «За взятие Кенигсберга», «За победу над Германией», «За победу над Японией». К его наградам добавилась еще одна — президент Владимир Путин вручил ему юбилейную медаль по случаю 70-летия Победы. Подполковник в отставке Александр Шапкин рассказал «Русской планете», как воевал с немцами и японцами, что пережил в лагере военнопленных и почему решил демобилизоваться.

«Немцы ходили в маскхалатах на лыжах с факелами — зажигали крыши»

– Я родился 19 июля 1925 года в Кардымовском районе, в деревне Вернебисово. Моя семья состояла из 8 человек: отец, мать, две сестры и четыре брата. Родители были колхозниками, работали добросовестно. Хозяйство было небольшое: корова, обобществленная лошадь, три или четыре овцы, куры, гуси.

В школе увлекался сначала арифметикой, потом математикой. Начальную закончил с похвальной грамотой. Это было значительное событие в деревне нашей. Хорошо писал, стихотворения декламировал. Любил Пушкина в то время. А кроме Пушкина у нас мало чего было. Газеты в деревне не выписывали. Кое-какие отец привозил. Читал их.

Затем я поступил в неполную среднюю школу — в пяти километрах от нашей деревни, потом в среднюю школу — в восьми километрах. Ходили (нас было трое в деревне таких) пешком, зимой — на лыжах. В общем, тяжело было. С одежкой не очень так, скромно: не всегда были валенки, шуб не было. Так закончил я девять классов. Дальше не удалось. Началась война.

Первый день войны — событие, которое потрясло людей. Все было нормально и тут — война. Люди были очень встревожены. Газет мы не получали, информации было очень и очень мало. С немецких самолетов сыпали листовки, но эта была информация лживая, мы ей не верили.

В 1941 году, когда пришли немцы, они свирепствовали. В нашей деревне трех или четырех русских солдат повесили. Живого страха мы не чувствовали: страх не очень присущ молодежи. Страшно было людям пожилым.

Фото из личного архива Александра Шапкина

Потом был приказ Сталина: весь колхозный скот в тыл вести. Я попал под эту честь — сопровождать скот. Неделе две-три прошли мы с этим скотом вдоль Днепра. Более солидные дядьки говорят: «Слушай, Шурик, ты иди-ка домой. Ты еще мал для нашей работы. У тебя есть отец и мать». В конце июля я вернулся в деревню.

События у нас довольно трагично развивались: и в нашей деревне, и вообще в районе. Были у нас отставшие, потерявшиеся из части русские солдаты, они причиняли кое-какое беспокойство и вред немцам. 2 марта 1942 году нашу деревню, 90 дворов или даже больше, полностью сожгли немцы. Технология была простая. Они ходили в маскхалатах на лыжах с факелами — зажигали крыши. А крыши были соломенные. Немцы сожгли вдоль Днепра двадцать пять деревень.

Потом они отобрали всех молодых, такого возраста как я, собрали в колонну примерно человек 150-200. Стариков они оставили около их погорелых домов. Нас повели к соседней деревне, она пострадала меньше. Собрали всех в кучу и остановили в низине. Наступила какая-то пауза, быть может, час-полтора. Со стороны немцев никаких действий не было. Но некоторые жители, знавшие их повадки, говорили: «Эту колонну будут расстреливать». Расстрел не состоялся. Очевидно, с немцами был в контакте наш советский человек и не один. Это мы потом узнали, что они то ли убедили, то ли чем-то отвлекли, заставили не расстреливать.

Нашу колонну направили в сторону Кардымова. Ночью в сарае переночевали в жутком холоде, а утром в эшелонах направили в Смоленск. Привезли нас в лагерь военнопленных. Сейчас на улице Нормандии-Неман, слева, монумент стоит — это и был тот лагерь. Там были деревянные сараи с соломенными крышами. Нас в них держали. Встретил я в этом лагере друзей, с которыми учился в средней школе. Немцы возили нас на машинах на уборку территорий, дорог, снег чистили. Невыносимые условия были. Пробыл я там около месяца. Сбежал.

«Тогда как-то быстро лечили»

– Наша семья переехала к моей сестре. У нее была хатка ближе к Смоленску. На новом месте жительства немцы не свирепствовали. Я помню, убивали цыган, евреев, но русских особо не трогали. Занимались мы тем же самым: сажали, копали картошку, — кое-как жили. Так до 1943 года.

В 1943 году Смоленская область и город Смоленск были освобождены. Я пошел в военкомат, кому было 17-19 лет, тех мобилизовали в армию, на фронт. Меня направили в Красный. Там находился штаб командарма, недалеко была Орша. Нас пытались чему-то научить, и ничему не научили. Началось наступление под Оршей и тысячи ребят, таких как я, погибли. Я еще не представлял того ада и той перепалки, которая происходила на фронте. Так началась моя военная служба.

Меня ранило под Оршей — пулевое нетяжелое. Когда вышел на дорогу, там какая-то наша воинская часть была: «Эй, куда, пацан?» — «Да вот не знаю» — «Садись! Мы тебя отвезем в Смоленск, там подлечат». И меня отвезли в Смоленск.  

Там я лечился в ивако-госпитале, нынче это педуниверситет. Потом направили в Рудню (это Витебское направление), где мы уже вели и активную оборону, и наступление. Но меня снова ранило, как поется в песне: «у незнакомого поселка, на безымянной высоте». Там и лечился в госпитале для легкораненых. Я написал письмо домой, ко мне приехал отец, ему было больше шестидесяти. Привез с собой 2 или 3 бутылки самогонки. Он пробыл у меня три дня, устроили баню ему, одели с головы до ног. Родителям и сестрам очень трудно пришлось тогда. Особенно с продуктами. Но ничего, выжили. Я быстро подлечился. После чего начальство предложило мне выучиться на офицера.

У меня старший брат, 1915 года рождения, — военный, и я хотел быть офицером. Его еще до этой войны забрали в армию. Он участвовал в финской войне, был награжден орденом Красной звезды, но вскоре, после начала отечественной, погиб.

Я окончил шестимесячные курсы младших лейтенантов, мне присвоили звание и я стал  командиром взвода. Продолжали наступательные действия в Литве, Белоруссии, потом вступили на территорию Восточной Пруссии, где меня ранило в третий раз, в грудь. В госпитале недолго был. Вы знаете, как-то быстро лечили.

В 1945 году командовал штрафной ротой. Командир полка вызвал, сказал надо. Это было один раз. Штрафники — они тоже люди, кому-то надо ими командовать. Нормальные ребята, нас уважали. Они боролись за то, чтобы их освободили от судимости, чтобы сняли клеймо «штрафник». Мы нормально скомандовали с этими ребятами. Взяли укрепленный район. Те, кто остались живы или раненые, стали свободными.

«По военной линии идти не хотел»

– Дальше был Берлин и Кенигсберг. Впечатление такое: мы победили Германию! Мы победили на Западе! Наша армия Кенигсберг взяла! У нас был высокий моральный дух. А потом — вперед на восток. Проехали всю Россию. Привезли нас в Монголию. Там были сосредоточены большие войска наши, готовились к войне с Японией.

9 августа 1945 года мы прошли всю Монголию, а потом Манчжурию и дальше — Квантунский полуостров. 3 сентября у нас была победа. Очень стремительная война, потому что японцы в основном бежали от нас или сдавались в плен.

Я продолжил воинскую службу в районе Порт-Артура: продолжали боевую и политическую подготовку, учили своих подчиненных. Местность там была приятная, климат хороший. Тепло, жили в достатке. В этом месте я пробыл до 1953 года: провели рокировку и меня перевели с Порт-Артура в Приморский край.

Там я и года не прожил. У меня возникла такая мысль: уйти из армии, демобилизоваться. К моему счастью, сменился командир полка — пришел Иван Иосифович Губарев. Мы с ним встретились, я ему все объяснил. Что мне здесь не нравится: холодно, тайга, что я хочу демобилизоваться, окончить десятый класс и поступить в институт. Он помог мне, в 1953 году я демобилизовался.

Армию я закончил в звании старшего лейтенанта, был командиром роты. Потом были военные сборы, мне присвоили капитана, майора, потом подполковника.

В 1953 году мне было 28 лет. Я приехал в Смоленск к семье. В Кардымове меня зачислили в десятый класс. Я учился с обычными учениками, 28 лет — это считался еще молодой человек. Ко мне хорошо относились учителя и ученики. После успешного окончания пошел дальше — в политехнический институт, на специальность металлорежущие станки и инструменты. Учился заочно в Вильнюсе. Работал там же на станкостроительном заводе. Это мне очень по натуре, по душе. Хорошо я освоился там: и учился, и работал успешно, и получал деньги, и женился. Жена моя — Валерия Андреевна, работала вместе со мной. У нас родились две дочки.

Затем мы вернулись в Смоленск. Нам дали квартиру, вот и живем здесь с 1961 года. В городе работал на заводе радиодеталей, в научно-исследовательском институте радиокомпонентов, потом главным контролером, начальником АТК. Так и проработал до пенсии.

А по военной линии идти не хотел. Возвращаться к военной службе — это ломка и моральная, и физическая. У меня было желание попасть на гражданку, окончить 10 классов, получить аттестат зрелости и с ним пойти в вуз. Я это сделал, у меня получилось. Я не жалею, что не продолжил военную службу.

«Может быть, кто меня убил, всякое может со мной случиться» Далее в рубрике «Может быть, кто меня убил, всякое может со мной случиться»За что подростки оказываются в «Центре временного содержания для несовершеннолетних правонарушителей УМВД по Смоленской области» и как там живут Читайте в рубрике «Титульная страница» Михаил Ефремов. Давно народныйИсполнилось 55 лет замечательному актёру, которого злые языки предлагают лишить звания Михаил Ефремов. Давно народный

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Анализ событий России и мира
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях и читайте статьи экспертов
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»